Трудности бизнеса
Остающийся бизнес нужно дополнительно стимулировать, отметил Ораз Дурдыев, и.о. президента AB InBev Efes. «Мы столкнулись с теми же проблемами, что и компании, которые решили уйти», – заявил он. «У нас отозвали овердрафты, кредитные линии – все встало. Мы были в оперативном контакте с Минфином, пока не власти не дали возможность получать финансирование последующими нормативными актами», – рассказал юрист.
Решение по выплатам дивидендов «недружественным странам» согласовывает правительственная комиссия – но критериев нет, а процедура непрозрачная, отметил Дурдыев. У бизнеса должна быть предсказуемость и горизонт планирования. «Четкие правила игры и прозрачность критериев принятия решений будет способствовать тому, что рынок будет становиться более привлекательным», – уверен Дурдыев.
Ольга Никитина, директор по правовым вопросам и комплаенс LG Electronics Rus, отметила: в последние месяцы нарушились привычные цепочки поставок, обновилось законодательство – исполнять обязательства стало сложнее. Поэтому основной задачей юридической службы сейчас является защита компании от рисков, уверена юрист. «Мы очень внимательно следим за законопроектами. Есть тенденция, что законопроекты – это не только и не всегда то, что будет принято, но это «сигналы российскому бизнесу"», – подчеркнула Никитина.
Вне зависимости от того, остался ли бизнес в России или нет, аресты стали более «экспрессивными»: их применяют из опасений, что компания может уйти и не исполнить свои обязательства, рассказала Никитина. А еще важно регулярно постоянно информировать другие отделы обо всех изменениях и новых потенциальных рисках, уверена эксперт. Кроме того, Никитина советует вовлекать юридическую функцию в разработку планов и стратегий. Не только потому, что это поможет сразу купировать риски – но и для того, чтобы сотрудники почувствовали себя причастными ко всем процессам.
Суд с иностранцами
Руководитель международной и санкционной практики Андрей Рябинин поделился последней правоприменительной практикой по ведению судебных споров с иностранными контрагентами. Например, по делу «Востокэнерго» – украинской компании, которая отказалась платить российскому подсанкционному обществу «Силовые машины» за модернизацию оборудования. Несмотря на имевшуюся в договоре арбитражную оговорку, российские суды поддержали отечественную компанию и признали, что «Силовые машины» лишилось права на судебную защиту в арбитраже. Введение санкций отказались признать обстоятельством, препятствующим провести оплату по договору, и удовлетворили иск российской компании.
Но есть и отрицательная практика применения ст. 248.1 АПК. «Копейский машиностроительный завод» обратился с иском к чешской компании о взыскании убытков и запрете совершать действия, нарушающие исключительные права истца. Заявитель не попадал под санкции, и суды признали, что норма АПК не должна применяться по аналогии для компаний, которые не находятся под ограничениями, отметил Рябинин.
Компания-нерезидент тоже может воспользоваться нормой, если на нее распространяются косвенные ограничения, например, секторальные санкции.
Юридические услуги для подсанкционных российских компаний пока не запрещены, рассказал Рябинин. А вот смежные с юридическими услуги уже попали под ограничения, например, трастовые или консалтинговые. Поэтому спорить в зарубежных судах пока можно – если удастся найти западную юридическую фирму, которая возьмет на себя репутационные риски, рассказал Рябинин. А еще могут возникнуть трудности с оплатой как самих услуг, так и обязательных сборов вроде госпошлин.
Ответственность за соблюдение санкций
Один из таких «сигналов» – новый законопроект об уголовной ответственности за соблюдение санкций. Как будут возбуждать дела по этой норме, не очень понятно, отметил Олег Самофалов, директор по правовым вопросам «Газпромнефть Научно-Технический Центр». «Мы сейчас можем лишь фантазировать, как будут применять этот закон», – рассказал юрист. При этом теоретически эта норма может рассматриваться как инструмент принуждения – например, для того, чтобы «привести» российские банки на подсанкционные территории, например, в Крым.
Бурковская предположила, что норма вводится для руководителей дочерних предприятий иностранных компаний. Законопроект нецелесообразен, уверена адвокат.: ответственности будут привлекать только российских гендиректоров. Дело на иностранцев возбудить будет можно, но реальной ответственности они не понесут – их никто не выдаст, уверена Бурковская.
Законопроект приведет только к ответственности российских директоров. Они никогда в жизни не смогут объяснить, почему приостановили выполнение какого-либо контракта.
Наша позиция – закон нанесет вред экономике Российской Федерации.
Руководитель направления международного права и комплаенса «Фаберлик» Денис Примаков отметил, что его компания также столкнулась с санкционным давлением. А постоянное обсуждение ответственности за санкционный комплаенс только делает все хуже – законодатель этого не понимает, потому что «никогда не работал в бизнесе». Под эту норму могут попадать и санкционные оговорки, считает старший юрист Анна Ившина.
Заведующий Никита Филиппов напомнил об уже существующих нормах УК, которые косвенно касаются санкций. Структурировать сделки, например, валютные операции, которые попадают под ограничения, нужно с участием юристов, предлагает эксперт. Но предусмотреть все риски, которые встретятся на пути предпринимателя в ближайшие годы, невозможно, уверен Филиппов. Поэтому нужно быть крайне осторожными при получении кредитов и субсидий и помнить о ст. 176 УК – если займ вернуть не удастся, все искажения в документах станут доказательствами в уголовном деле.
Особенность правоприменения в РФ заключается в широчайшей дискреции для правоохранителей. Как они в будущем будут трактовать те или иные действия – непонятно.
Пока «уголовки» именно за соблюдение санкций нет, бизнес все равно не может расслабляться – ведь ограничительные меры могут стать (и часто становятся) причиной для ответственности гражданско-правовой, отметила Ившина. За последние восемь лет суды неоднократно признавали санкции обстоятельством непреодолимой силы и отказывали в исках к компаниям, которые не смогли исполнить свои обязательства. А в деле № А40-2122/2016 9-й ААС отметил, что поставить можно и эквивалент – если этого не было сделано, прекращать отношения сторон по договору нельзя. При этом в этом же решении суд отказался признать санкции обстоятельством непреодолимой силы, отметила Ившина.
Если в таких отношениях вы на стороне поставщика и не можете поставить конкретный товар, то нужно попробовать предложить эквиваленты. Суд это, вероятно, учтет.
Суды признают санкции существенным изменением обстоятельств – и, как следствие, основанием для изменения или расторжения договора по судебному решению. «Введение ограничительных мер дискриминационного характера в 2022 году, необходимость поиска новых поставщиков и изменение маршрутов, способов и увеличение времени доставки расходных материалов, в том числе с учётом проведения операции по денацификации, могут быть в совокупности признаны судом основаниями для расторжения договора в связи с существенным изменением обстоятельств», – указал АС Московской области в своем недавнем решении по делу № А41-8371/2022.
Юрист вспомнила и о законопроекте, который, в случае его принятия, позволит контрагентам не исполнять свои обязательства по договорам, если их невозможно исполнить из-за действий недружественных стран. «Необходимые механизмы в Гражданском кодексе уже есть. Хочется верить, что законопроект не будет принят», – заявила юрист.